«Opus» — это слово, которое использует любой композитор при публикации св
Когда читаешь его книги, становится понятно, что мы бесконечно зависим от человеческой традиции, которой всего-навсего триста лет. Но человеку не триста лет. Всего триста, может, четыреста лет люди называют искусством то, что называем искусством мы. Люди называют музыкой то, что мы называем музыкой. Слово «музыка» существовало и раньше, но даже в шестнадцатом веке, люди подразумевали под ним совершенно другое. Они не думали о пяти черточках, о скрипичном ключе, о каких-то значках — нотной нотации всего четыреста лет. Как существовала музыка до этого? Чем она была? Слово «opus», вынесенное в заглавие одной из книг Мартынова, — ключевое для понимания этого. «Opus» означает «сделанное». Мартынов аппелирует к Гетевскому «Фаусту», в котором первая строка Библии переведена как «в начале было дело». Это «дело», ощущение важности, зависимости от чего-то сделанного, какого-то произведения, и питает европейскую привычку относиться к искусству как к чему-то сделанному. Поэтому и рождается эта смысловая связка: искусство как произведение искусства — это что-то искусственное. Потому что в этом искусстве, в искусстве-опус, нет ничего божественного.
Конечно, искусство круче политики. Но как вы отнесетесь к тому, что в слове «искусство» присутствует корень (морфема, сема — как угодно), связанный с понятием «искусственность»? Кстати, и в латыни, и в английском языке, как вы наверняка знаете, искусство — это «art», а «искусственный» будет «artificial». Даже у таких совершенно различных языков, как русский и английский, этимология совершенно сходная. Тогда почему мы этим словом называем то, что якобы должно нас приближать к Богу? То, что должно противостоять всеобщему вранью — вранью не только политиков, а всех: торговцев, военных и прочих представителей сомнительных профессий. Как же так получилось, что в словах «искусство» и «искусственный» общие корни? Я долго об этом думал, а ответ нашел с помощью слов моего учителя Владимира Ивановича Мартынова — выдающегося музыканта и философа нашего времени. Мартынов помог мне взглянуть на историю искусства, на проблематику современного и не современного искусства с позиций, с которых, наверное, и должен смотреть настоящий гений, — с позиций откровения.
История искусственного искусства
Фото: Алескей Гущин / Соль
«Искусство как произведение искусства — это что-то искусственное. Потому что в этом искусстве, в искусстве-опус, нет ничего божественного».
Политика — это то, до чего мы себя довели, ежедневно, ежегодно, много веков подряд предавая те практики, те формы и виды человеческой деятельности, которые связаны с прекрасным: с искусством, с эстетикой. Когда я сталкиваю эти две категории — искусство и политику — в названии лекции, то я думаю, вы понимаете, что я имел в виду. Конечно, я хотел сказать, что искусство — это круто, а политика — это отстой. Да, я действительно так считаю. Но не хочется ограничиваться такими с одной стороны очень политическими, а с другой стороны очень банальными заявлениями. Несмотря на мое абсолютно негативное отношение к политике как сфере человеческой деятельности, я признаю, что среди политиков, безусловно, могут попадаться достойнейшие люди. Более того, я считаю, что политикой можно заниматься. Но это возможно только тогда, когда осознаешь степень вранья, которая господствует в этой области. Когда ты изначально понимаешь, в каком ты дерьме, тогда это дерьмо к тебе не пристанет. Возможно, выйдя из этой студии и волей случая или какой-то кармы встретив Учителя (ведь учитилей не выбирают, просто вдруг понимаешь, что это учитель), возможно, я бы посвятил себя политической деятельности — я допускаю и такой вариант. Но сейчас речь не об этом. Я заканчиваю свой разговор о политике, возможно, я еще вернусь к нему в самом конце.
Конечно, как и все существующее, политика оказывает влияние на людей, и влияние, по-моему, чрезвычайно преувеличенное. Мы уделяем страшное, огромное внимание тому, кто станет или не станет президентом, кто победит на этих или других выборах, за что проголосуют депутаты Законодательного собрания или депутаты Государственной думы. Мы питаем эту практику, которая из-за чрезмерного к ней внимания и оказывается чем-то совершенно неинтересным, фальшивым. Это настолько очевидно, что даже говорить об этом долго не надо. Однажды какой-то журнал спросил меня: «Что вы хотели бы спросить у Путина?» Я совершенно искренне и надолго задумался. Конечно, Путин какой-то человек и как-то он меня интересует, хотя и не очень сильно. Но есть вещи, есть люди, которые значительно интереснее для меня, причем необязательно в позитивном смысле: кто-то меня и в негативном плане очень возбуждает — это тоже какая-то информация о человеке. Поэтому, когда мне задали этот вопрос, я долго думал, но не смог выдумать ничего более оригинального, кроме как поинтересоваться, когда и какое он читал в последний раз стихотворение. Мне кажется, ответ на этот вопрос может сказать о человеке намного больше, чем любые «серьезные» вопросы о политике, особенно, если ответ честный, искренний. На этой честности я настаиваю изначально. Понятно, что когда Медведев приезжает на Украину, то на аналогичный вопрос студентки университета имени Тараса Шевченко он скажет: «Я читал Гоголя». Конечно, он скажет это, что ему — сказать, что он читал Лао Цзы? Нет. А вот в Китае он скажет, что читал Лао Цзы.
Что такое политика
Фото: Алескей Гущин / Соль
Да, я действительно считаю, что искусство — это круто, а политика — это отстой. Поэтому, когда какой-то журнал спросил меня: «Что вы хотели бы спросить у Путина?», я не смог выдумать ничего более оригинального, кроме как, когда и какое он читал в последний раз стихотворение.
Арт-директор театра « », худрук театра «Практика» Эдуард Бояков читает лекцию «Искусство как анти-политика».
«Изгнать искусство, связанное с политикой»
«Фестиваль саженцев круче «Селигера».
«Изгнать искусство, связанное с политикой» | СОЛЬ
Комментариев нет:
Отправить комментарий